Библиотека

Блоги

В плену заблуждений: лабиринты

Если верить поговорке, заблудиться можно даже в трёх соснах. Но, строго говоря, весь мир — сплошной лабиринт. Древние мореходы плутали по морям, где отсутствие стен компенсировали гигантские пространства и несовершенство навигации. Несчитанное количество людей сгинуло в лесах, где у них имелось множество путей, но не было направления. Сегодня мы рискуем заблудиться лишь в садовом лабиринте какого-нибудь парка, среди одинаковых домов в незнакомом городе или тоннелях пещеры во время спелеологической экскурсии. Потеряться становится всё сложнее, и мы потихоньку забываем, что представляют собой лабиринты и почему они существовали.

Египет, Крит, Индия, северная Европа, Северная Америка... Почему культуры, отдалённые друг от друга тысячами лет и тысячами километров, с одинаковым упорством строили лабиринты? Путаная система ходов, где кратчайшая дорога из точки А в точку Б оказывается самой длинной из всех возможных, интересовала людей едва ли не с эпохи неолита.

В начале нашего тысячелетия Плиний Старший называл четыре самых известных в мире лабиринта: Критский, Египетский, Лемнийский и Итальянский. Два последних вызывают у историков сомнения. Лемнийский лабиринт вполне может быть ошибкой переводчиков, особенно если это был храм, находившийся на острове Самос en limnias («в болоте»). А Плиний, описывавший лабиринт в гробнице этрусского царя Порсенны, явно никогда не видел это сооружение воочию и опирался на свидетельства других римских историков, вряд ли способных похвастаться щепетильностью в проверке указываемых сведений.

Египетский лабиринт подробнее всего описан Геродотом. По его словам, возле Крокодилополя («Города крокодилов») было построено сооружение, превосходившее грандиозностью пирамиды Гизы. Храм Себека был не просто жилищем для земного воплощения этого бога-крокодила (животное украшали золотом и алмазами, а после смерти мумифицировали с фараонскими почестями) — он представлял собой огромный комплекс из трёх тысяч комнат, половина из которых находилась под землёй и служила усыпальницами, а другая половина поставила Геродота в тупик.

Жрецы долго водили историка по сложнейшей системе переплетающихся коридоров — так долго, что дорогу в усыпальницу было не под силу запомнить ни одному человеку. Хотя не исключено и то, что Геродота просто водили кругами некоторое время, дабы создать иллюзию лабиринта, призванного не только защищать храм от грабителей, но и символизировавшего жизненные мытарства человека.

Здание было построено из гранита и включало в себя три корпуса общей площадью около 70000 квадратных метров, однако до нашего времени дошли лишь некоторые обломки — с закатом египетской цивилизации лабиринт попросту растащили на другие стройки.

Греки и римляне не были «лабиринтовыми монополистами». Североамериканские индейцы Тохоно О’Одам, ранее известные как племя папаго, верят в Йитой — бога-создателя, обычно изображаемого в виде человека, стоящего перед радиальным семисекционным лабиринтом, путь по которому начинался из центра. Путь был только один и после долгих петляний приводил к тому же центру, но за стеной от места старта. Понимается этот лабиринт по-разному: как метафора извилистого жизненного пути, женской матки, инструмент медитации или символ стремления к высшей мудрости (в этим смысле интересно, что откуда человек начинал — примерно туда же он и приходит).

Похожие радиальные лабиринты были и у древних индусов, однако они, судя по всему, никогда не воплощались в архитектурной форме, а имели сугубо символическое значение. На фресках майсурского храма Халебид изображен семисекционный круглый лабиринт Чакравюха. Никакой философии или религии здесь и в помине нет — индусы использовали схему этого лабиринта в боевых построениях войск.

Она подробно описана в Махабхарате, причём обе противоборствующие стороны — потомки Куру и потомки Панду — умели выстраивать воинов в Чакравюху, но как преодолеть его, знали лишь четыре героя, включая Кришну.

Христианство, львиная доля символизма которого заимствована у «дьявольских» языческих культов, приспособило лабиринты под свои нужды практически без каких-либо серьёзных изменений и их мифологии. Лабиринты стали выкладывать на церковном полу. Самый крупный напольный лабиринт был создан в кафедральном соборе города Шартр (интересно, что с возведения этого собора в 13 веке зародилось движение вольных каменщиков — впоследствии масонов, которые, если верить теориям заговора, управляют нашим миром из-за кулис). Если у египтян лабиринт символизировал жизненный путь, то в христианстве... — опять же жизненный путь, либо путь к Иерусалиму (в центре лабиринта). Греческий минотавр стал дьяволом, которого следовало избегать, а нить Ариадны — христианской верой. Паломники должны были проползти этот лабиринт длиной 150 метров на коленях, читая молитвы в установленных местах, — это занимало около часа и приравнивалось к паломничеству в Иерусалим и даровало прощение грехов. Самое интересное в том, что «иерусалимские дороги» — не причуды дикого средневековья. Они создаются и поныне. Совсем свежий пример — недавно построенный храм в Кримулде (Латвия).

Сегодня наиболее часто встречающийся тип лабиринтов — так называемый «английский», из живых изгородей в дворцовом или парковом саду. Легенда гласит, что первый такой лабиринт, ныне ставший символом английского ландшафтного дизайна, был выращен в 12 веке по приказу Генриха II Плантагенета. Мотивация короля была весьма прозаичной — в центре лабиринта находился особнячок его фаворитки Розамунды Клиффорд, к которой монарх частенько наведывался с известными намерениями.

Лабиринт должен был скрыть любовницу от слуг, а главное — королевы Элеоноры Аквитанской. Последняя, впрочем, оказалась не промах: мать Ричарда Львиное сердце разгадала план лабиринта, нашла соперницу и убила её.

Как вообще создать правильный, головоломный лабиринт? И можно ли сделать такой, выход из которого будет найти сложнее, чем из других?

С точки зрения программирования начало построения любого лабиринта-путаницы — создание связного графа с подграфами, представляющими собой тупиковые ветки (так называемый «идеальный лабиринт» имеющий, по сути, древовидную структуру). Несвязный граф означает, что в лабиринте есть зоны, не участвующие в процессе поиска выхода, что слегка облегчает процесс его прохождения. А закольцованные маршруты и неожиданные изменения углов, напротив, заметно увеличивают сложность лабиринта.

Алгоритмы прохождения лабиринтов интересны едва ли не больше, чем способы их создания. Первый и наиболее естественный с точки зрения природы метод получил название «мышиный» алгоритм. Представьте себе мышь или простейшего робота. Они идут по прямой, а когда натыкаются на препятствие, то выбирают дальнейшее направления следования случайно (в том числе игнорируя боковые коридоры и возвращаясь назад).

На практике более полезен алгоритм «правой руки». Или «левой» — не важно. Смысл его в том, что если все стенки лабиринта соединены друг с другом (не имеют разрывов или закольцованных участков), то достаточно каждый раз поворачивать в одну и ту же сторону — и вы обязательно доберётесь до выхода. Во всех остальных случаях этот метод действует без гарантий и только в том случае, если точка старта с точкой финиша находятся на внешней стене лабиринта. Если хотя бы одна из них расположена в центре, а стенки имеют разрывы, вы можете блуждать по нему до бесконечности.

Однако робот (или человек с очень хорошей памятью и компасом) могут выбраться и из таких лабиринтов. Следуя правилу правой или левой руки, необходимо считать углы поворотов. Если вы окажетесь в уже пройденной точке (сумма углов будет равна нулю), следует просто выбрать «другую руку».

Пресловутая нить Ариадны не так проста, как кажется. Если вы можете размечать свой путь в лабиринте на всём его протяжении, придерживайтесь следующих правил: дойдя до развилки, отметьте направление, откуда вы пришли, и двигайтесь в неисследованную сторону. Если таковых не осталось, идите туда, где уже были, поставив на этом пути вторую метку. Никогда не ходите по одному и тому же направлению дважды. Если выхода нет, нить Ариадны приведёт вас к месту старта.

Наконец, в некоторых случаях наблюдателю доступен план всего лабиринта. Вместо того, чтобы водить по нему пальцем, выискивая единственно верный путь, можно поступить гораздо проще: отметить все тупики. Проход по лабиринту облегчается на порядок, и даже при наличии закольцованных участков поиск выхода остаётся лишь вопросом внимательности.

Фантастические лабиринты — вещь, как ни странно, довольно скучная. Применительно к животным они почти всегда служат для проверки их интеллекта (например, через лабиринт пропускали гениальную мышь в рассказе Дэниела Киза «Цветы для Элджерона»). А если речь заходит о людях, то слово «лабиринт» в фантастике обычно используется иносказательно, подразумевая любую сложную систему помещений. Подземелья Мории, например — классический подземный лабиринт. Вымышленные псевдолабиринты вовсе не обязательно должны быть запутанны и сложны для прохождения, а понятие «лабиринт» иной раз фигурирует в названии произведения лишь для красного словца («Лабиринты Ехо», «Звёздный лабиринт», «Лабиринт смерти», «Лабиринты рая» и тому подобные).

Другая крайность — эксплуатация мифа о Минотавре. Для лиц, увлекающихся лабиринтами, ремиксы известных мифов представляют интерес лишь в контексте сравнения первоисточника с тем, что выдала буйная фантазия автора. Хороший пример — повесть Виктора Пелевина «Шлем Ужаса», рассказ о Тесее и Минотавре, в котором роль лабиринта играл интернет-чат, а точнее — некое пространство, в котором застряла разделённая на части личность Минотавра.

Мало какие авторы делают лабиринты центральной темой своих произведений. Среди немногих примеров можно назвать цикл Роджера Желязны «Хроники Амбера». Лабиринт Амбера (он же «Огненный путь» или просто «Путь») — опора порядка во Вселенной, светящийся рисунок на полу пещеры — одна-единственная линия, свёрнутая в причудливый узор. Пройти по ней может лишь тот, в ком течёт королевская кровь Амбера, причём сделать это очень непросто, поскольку Лабиринт оказывает сильное сопротивление и убивает всякого, кто остановится или свернёт. Тот же, кто добрался до центра, получает способность перемещаться между реальностями-Тенями.

Но наиболее оригинальной интерпретацией лабиринта в его первоначальном значении следует признать малобюджетный канадский фильм «Куб» (1997). Группа людей без всякой видимой причины оказывается в системе кубических комнат, отличающихся друг от друга лишь цветом и... наличием смертельных ловушек. В этом кубе 17576 комнат, они периодически перемещаются относительно друг друга, а координаты и направление перемещений можно расшифровать по табличкам с числами, установленными в межкомнатных люках.

В менее удачном продолжении — «Куб 2: Гиперкуб» (2002) лабиринт организован совсем иначе — это четырёхмерный куб, выходя из одной комнаты которого, попадаешь в случайную другую (возможно, с иной гравитацией или иным течением времени).

Их создавали в качестве тюрьмы для чудовищ, для сокрытия сокровищ и любовниц от посторонних глаз, из религиозного рвения или просто для развлечения. Авторы именуют ими всё подряд — от громоздких конструкций до сложных ситуаций, лишь бы название на обложке звучало посолиднее. Лабиринты — давайте взглянем правде в глаза — тривиальны, но очень притягательны. Прежде всего — как средство досуга. Человеку просто нравится находить выход из запутанных ситуаций и при этом очень не нравится теряться. Где-то посередине между этими двумя чувствами и лежит любовь к лабиринтам.