Библиотека

Блоги

Смерть и погребальные обряды в первобытном мире

Существует одна — очень важная — особенность архаического сознания. Первобытный человек практически не воспринимал идею «естественной» смерти. Кто-то умер? Значит, на него «навели порчу», околдовали. Или сам умерший не был достаточно осторожен, не защитился как следует от какой-то враждебной силы. Да, мир, в котором пребывали те же охотники на мамонтов, в отличие от нашего мира был одушевлен во всех своих ипостасях. Но это вовсе не значит, что он был добр и уютен.

Отголоски таких представлений хорошо известны в мировом фольклоре. Кроме того, по представлениям древних, никто не рождается «впервые» и не умирает «насовсем». И дело здесь не столько в идее «загробной жизни» — во всех основных чертах подобной жизни «земной» — сколько в коренных особенностях архаического мировосприятия: вечное возвращение к «Временам Сновидений», неразрывное единство прошлого, настоящего и будущего.

О палеолитических погребальных обрядах мы знаем не так уж мало, хотя и значительно меньше, чем хотелось бы. И это позволяет нам ныне высказывать какие-то предположения о том, как мыслились этим людям такие вещи, как смерть и посмертная жизнь. Характерно, что, если в последующие периоды человеческой истории археологами обнаруживаются целые «города мертвых» — кладбища, вынесенные за пределы места обитания живых, то палеолитические погребения единичны. Их находят как редчайшее исключение при раскопках самих поселений — порою в полу жилищ или по соседству с жилищами. А вот были ли в ту эпоху отдельные кладбища, вынесенные за пределы стоянок? Или, может быть, каждого общинника хоронили по-своему? Трудно сказать. Возможно, нечто похожее на могильник имелось на Сунгирской стоянке под Владимиром. Однако большинство погребений, по-видимому, оказалось уничтожено там бульдозером в ходе разработки карьера.

Так или иначе, судя по тому, что уже известно археологам, в эпоху верхнего палеолита погребальный обряд был куда более «индивидуализирован», чем в последующие эпохи. Видимо, многое зависело тут от того, как человек прожил свою жизнь и как он умер. В большинстве случаев, хотя и не всегда, погребенные — даже дети — отправлялись в мир иной в богатых парадных одеждах, снабженные орудиями труда, оружием, украшениями.

Достаточно хорошо известны археологам детские палеолитические погребения. По обряду они весьма различны, но в могилах неизменно присутствуют богатые дары — украшения, амулеты, орудия труда, оружие — причем такие, которыми умерший явно не мог пользоваться при жизни. Например, пятилетнему ребенку, погребенному в полу жилища на стоянке Костенки 15, был положен костяной кинжал длиной в половину его собственного роста. Подобные погребения, по сути, ничем не отличались от погребений взрослых — во всяком случае, в них нет тех отличий, которые могли бы заметить археологи. По-видимому, предполагалось, что такие дети пройдут обряд Посвящения и станут взрослыми уже там, у Предков. Дело же сородичей — снабдить их всем необходимым для будущей взрослой жизни.

Вспомним, что на территорию Восточной Европы виллендорфско-костенковская культура была принесена из Центральной Европы, от берегов Дуная и Моравской возвышенности. Там на ряде стоянок (Дольни Вестоницы, Павлов, Пшедмость и др.) найдено довольно много человеческих останков, включая преднамеренные погребения. А вот нашим археологам, раскапывающим стоянки этой культуры, расположенные на Русской равнине, пока не везет: антропологических находок почти нет.

Впрочем, кое-что все же обнаружено. Один из самых знаменитых восточно-европейских памятников этой культуры — Костенки 1/1, расположенный на левом приустьевом мысу Покровского лога. Но материалы, относящиеся к этой культуре, прослеживаются от Костенок 1 на протяжении полукилометра, вдоль всего левого борта этого лога, вплоть до самого его устья. Археологи выделили здесь еще две стоянки: Костенки 13 и Костенки 18. Однако такое разделение условно: в сущности, речь идет об одной большой стоянке, существовавшей здесь на протяжении столетий, может быть — даже тысячелетий. Спорить можно лишь о том, обживалось ли это полукилометровое пространство единовременно или люди постепенно смещались в том или ином направлении.

Но как бы то ни было, пункт, вошедший в археологическую литературу под названием «Костенки 18», расположенный почти на самом краю долины Дона, весьма существенно отличается от других — Костенки 13 и Костенки 1 — находящихся в глубине лога. Четыре ямы, открытые здесь в 1953 году, существенно отличались по своему характеру от обычных ям-кладовых и землянок костенковско-авдеевского типа. Самый интересный из этих объектов — погребение ребенка, к сожалению, сильно поврежденное позднейшими строительными работами. По сохранившимся остаткам можно говорить следующее. Труп был положен на дно могильной ямы глубиной не менее 40 сантиметров на левый бок в скорченном положении («поза спящего») и перекрыт сверху тремя ярусами крупных костей мамонта. Охра и какой-либо погребальный инвентарь отсутствовали. По сохранившимся костям можно с уверенностью сказать лишь одно: погребенный, бесспорно, принадлежал человеку современного физического типа (Homo sapiens sapiens).

Смерть и погребальные обряды в первобытном мире

Положение костяка и перекрытие его крупными костями мамонта, в общем, соответствует тому, что мы знаем о некоторых однокультурных погребениях Центральной Европы.

В 150 метров к востоку от погребения была обнаружена восьмеркообразная в плане яма, вытянутая с запада на восток. Ее длина около двух метров, ширина камер около восьмидесяти сантиметров, глубина около метра. По конфигурации и размерам эта яма похожа на некоторые землянки костенковско-авдеевского типа, но во всех остальных отношениях она резко отличается от них. Во-первых, у нее нет типичного для землянок пологого входа; все стены отвесны. Во-вторых, дно и стены ямы были окрашены охрой — признак, свойственный большинству палеолитических погребений, но отнюдь не землянкам. В-третьих, на дне этой ямы не было никаких культурных остатков, характерных для жилищ, — вообще ничего не было, кроме линз специально принесенного песка. Яма была заполнена крупными костями мамонта, преимущественно расколотыми пополам — вероятно, остатки перекрытия. По мнению исследователя памятника А. Н. Рогачева, эта яма являлась кенотафом, то есть условным погребением. Такого рода символические культовые сооружения известны в более поздних культурах.

В связи с этим не могу не упомянуть еще об одной весьма любопытной находке, сделанной в конце восьмидесятых годов при раскопках центральной части жилого объекта I культурного слоя Костенок 1. Там была обнаружена подквадратная неглубокая ямка с плоским дном, явно искусственного происхождения, заполненная охрой в сочетании с интенсивной углистой прослойкой и перекрытая сверху плоскими костями мамонта. Именно так перекрывались центрально-европейские погребения! Но в Костенках на дне этой ямы лежал не скелет, а женская статуэтка, вырезанная из бивня мамонта! Я думаю, что и здесь мы имеем дело с самым настоящим погребением — только по какой-то причине тело женщины было заменено ее изображением.

Все сведения на счет погребального обряда на втором этапе существования Днепро-Донской историко-культурной области охотников на мамонтов исчерпываются одной-единственной находкой, сделанной в Костенках, неподалеку от павильона-музея, хранящего остатки округлого жилища из костей мамонта, так называемого «аносовско-мезинского типа». Здесь в середине пятидесятых годов ленинградский археолог П. И. Борисковский раскопал еще одно подобное жилище. К его наружной стенке примыкала овальная выкладка из костей мамонта, размерами 4x1,5 метра по наружному краю. Выкладка эта являлась не чем иным, как погребальной камерой: внутрь ее был посажен труп взрослого мужчины. Труп был засыпан по плечи, причем голова и руки оставлены снаружи. Потом, в процессе разложения, верхняя часть тела упала рядом с камерой, где и была обнаружена археологами. Нижняя часть, находившаяся в камере, в целом почти сохранила первоначальное положение.

По своему характеру это погребение совершенно уникально! У читателя может возникнуть естественный вопрос: что за удовольствие было жить рядом с полузакопанным разлагающимся трупом?! Но, во-первых, нужно учитывать отличия мировосприятия охотников на мамонтов от нашего. Кроме того, не исключено (и даже весьма вероятно!), что после этого своеобразного погребального ритуала жилище было немедленно оставлено его обитателями. Его, скорее всего, разрушили. Иначе трудно объяснить, как кости верхней части скелета оказались среди развалин жилища?

Антропологи установили, что погребенный, бесспорно, принадлежал виду Homo sapiens sapiens и являлся европеоидом. Согласно радиоуглеродным датам, он жил около 19 тысяч лет назад. Его внешний облик был восстановлен в начале шестидесятых годов известным отечественным антропологом — создателем методики восстановления лица по черепу — Михаилом Михайловичем Герасимовым.

Однако даже для верхнего палеолита — времени, когда погребальный обряд был куда более индивидуализирован, чем теперь, перечисленные выше формы погребений кажутся слишком специфичными, чтобы воспользоваться ими для художественной реконструкции погребальных церемоний.